История MRZV начинается с довольно редкого для индустрии ощущения — когда у пространства есть своя память и своя аудитория, и ее не хочется обнулять. Первый бар «Мерзавчики», работавший на Радищева, был локальной точкой притяжения, собранной вокруг своих людей. Его закрытие не стало финалом, скорее паузой, после которой проект решили пересобрать заново. Название сохранили сознательно, как носитель той самой интонации, но саму концепцию выстроили с нуля: с новой командой, другой архитектурой пространства и более четким пониманием, каким должно быть это место сегодня.
Вдохновение считывается в европейской культуре первой половины ХХ века — периоде, когда бар был не просто местом, а частью интеллектуальной и художественной жизни города. Париж, Лондон, Венеция — не как география, а как культурный код: салоны, джаз, разговоры, в которых рождались идеи. В MRZV этот слой не превращается в стилизацию. Команда работает с ним как с исходным материалом: изучает старые книги, восстанавливает рецептуры, которые зачастую существовали только в описаниях вкуса, и переводит их на современный язык. В итоге классика остается узнаваемой, но становится более собранной, точной и местами неожиданной — с тем самым эффектом, когда гость пытается разобрать, что именно произошло в бокале.
Кухня в MRZV выстроена по схожему принципу. За нее отвечает Евгений Волошин — шеф-повар с опытом, который сложно уложить в линейную карьеру. Север, Казахстан, проекты в разных городах, работа в сетевых и авторских ресторанах, служба, где он готовил для высшего командования, затем возвращение в гастрономическую среду Москвы и Петербурга, участие в конкурсах и профессиональных программах. Этот бэкграунд считывается в кухне — как умение удерживать баланс между узнаваемой основой и точным, аккуратным смещением вкуса. Меню опирается на европейскую основу, но не фиксируется в одной традиции. Здесь легко сосуществуют разные гастрономические акценты — от паназиатских до французских, но они не спорят между собой, а работают как точечные вмешательства в знакомые формы. Куриный шницель, брускетты, хот-дог, чечил фри, криспи-пиклс — позиции, которые считываются сразу, но за счет деталей собираются точнее: через текстуру, баланс, работу с ингредиентами вроде артишоков, редиса, перепелиных яиц или маринованных огурцов.
Пространство MRZV поддерживает эту же логику — без избыточных жестов, но с вниманием к каждой детали. Интерьер выстроен в темной гамме, с глубокими оттенками и акцентами, которые проявляются постепенно: старинные подсвечники, картины в ажурных рамах, предметы с историей. Два зала работают как два разных сценария. Основной — более открытый, с крупной барной стойкой в центре, вокруг которой выстраивается динамика вечера. Второй — камерный, почти гостиная, рассчитанный на разговор, на более тихое присутствие. Эта двойственность позволяет пространству оставаться гибким: здесь одинаково органично чувствуют себя и компании, и те, кто приходит за более личным опытом. Локация на Ропшинской улице, в глубине Петроградской стороны, усиливает это ощущение. Бар находится чуть в стороне от основного потока, но при этом остается внутри городской структуры — место, до которого нужно дойти, и именно поэтому оно сохраняет свою интонацию.
При этом MRZV не существует как зафиксированная форма. Внутри него постоянно происходит движение. Раз в месяц здесь проходят гостевые смены: приглашенные бармены из других городов и проектов на один вечер становятся частью команды, привозя с собой свои вкусы, методы и оптику. Это не просто смена меню, а способ поддерживать живой обмен внутри индустрии и давать гостям опыт, который невозможно повторить. Вторая постоянная линия — джазовые вечера, которые проходят каждые две недели. Живая музыка здесь встроена в пространство органично: она не перекрывает разговор, а задает ему ритм. Приглашенные музыканты и вокалисты собирают ту самую атмосферу, к которой отсылает сам проект — когда бар становится местом, где совпадают звук, вкус и присутствие.
В итоге MRZV складывается как пространство с четким внутренним устройством. Бар работает как точка притяжения для людей, которым нужен не просто вечер вне дома, а контекст — разговор, обмен, ощущение включенности. Здесь ценится не скорость впечатлений, а их качество: внимание к деталям, к собеседнику, к тому, что происходит в моменте. Это место, где вкус становится частью более широкого опыта, а сам опыт — поводом вернуться.
